Мастерская «Буланже» » ... » Статьи » Работа с потерями

Работа с потерями

Савеличева В.Л.

Трансформация кризисных состояний в Интегративно - Ресурсной Психотерапии.

Близкие люди не умирают,
они просто становятся невидимыми

Многие из нас привыкли верить, что мы живем скорее в недостатке, чем в изобилии. Мы также верим, что, когда близкие люди умирают, мы теряем их, они уходят от нас навсегда. Но это представление вредит, и только вводит нас в заблуждение. Потому что, говоря иносказательно, происходит всего лишь фазовый переход из одного состояния в другое, трансформация льда в пар.

Я практикующий психолог, я работаю 40 лет, и я против слов «утрата» и «потеря». Человек не утрачивает, он трансформирует и сохраняет... Эту трансформацию хорошо иллюстрирует лед. При определенных условиях он тает или испаряется. Когда лед переходит в пар, мы перестаем его видеть, но он продолжает существовать. Все знают, что человек на 80% состоит из воды, но почему же тогда мы верим, что со смертью исчезаем совсем, а не переходим в новое качество? 

В концепции ИРПси-терапии цель терапевта не похоронить, не попрощаться, не разделить клиента с умершим, а оживить в нем, казалось бы, утерянного близкого. Сейчас я поясню, что имею ввиду.

С какой бы проблемой не пришел ко мне человек, я обязательно расспрашиваю о его окружении. Если клиент когда-либо в своей жизни терял близких, я проверяю, как он воспринял эту потерю. И неудивительно, что большинство людей такую проверку не проходят. Это выражается в том, что они держат боль утраты внутри себя, как самые ценные переживания, которые остались у них от жизни дорогого им человека.

Мой опыт подсказывает, что нет смысла работать с какими-либо проблемами клиента, если в нем «заблокирована» невыраженная боль от переживания смерти близких. Это все равно что «обогревать космос». Когда в человеке есть боль утраты, другие ресурсы, которые может открыть ИРПси-терапия, будут уходить в эту боль, как в черную дыру. Отсюда мой базовый принцип: в кругу близкого окружения клиента все должны быть живы, и если не во внешнем мире, то во внутреннем.

В первую очередь в работу берется смерть, которую человек воспринял наиболее трагично. Здесь нельзя действовать напрямую, так как мы имеем дело с заблокированной глубоко внутри неосознанной болью. Когда клиент рассказывает о себе, он как бы обходит вокруг своей «опасной» зоны, не говорит о ней, не «идет» туда. Это и есть сигнал.

Однажды ко мне на консультацию пришел мужчина. В прошлом он был наркоманом, затем прошел лечение, устроился на работу, женился, родил детей, стал помогать наркозависимым, в качестве общественной деятельности. Он обратился ко мне, когда почувствовал угрозу рецидива. Его работа водителем стала вызывать желание вколоть себе дозу, побеждать которое становилось все труднее. В ходе консультации выяснилось, что это состояние возникает в момент, когда статусная женщина, у которой он работает, просит подождать ее фразой: «Стой здесь». Мы разговариваем, я узнаю подробности о его окружении, рисую схему его семьи и узнаю, все ли живы.

Клиент сообщает, что у него был любимый дед, который умер, когда ему было 12 лет. Бабушка на похоронах дала мальчику портрет умершего и сказала: «Стой здесь». Все на кладбище плакали, и мальчишке очень хотелось убежать и поплакать, а пришлось стоять перед всеми с портретом и зажимать свою боль внутри. Клиент рассказывает об этом, и начинает плакать, как ребенок. Мы работаем, и он обращается к себе маленькому, стоящему на кладбище с портретом любимого деда, просит прощения, что оставил частичку себя в том моменте, на том кладбище. И затем он приглашает этого мальчика в свое сердце, чтобы позволить себе отреагировать сейчас, выпустить боль, которая была заблокирована в нем столько лет. Оживляя эту частичку себя, он оживляет своего деда, который продолжает жить в каждой клеточке тела любимого внука.

Как можно сказать: «у меня нет дедушки» или «у нее нет папы»? Это отрицание обрубает корневую систему. Одна фраза деда или отца может жить в нас всю нашу жизнь. Живая связь с ними позволяет использовать не только свой, но и их опыт. Все сценарные модели живы в нас на психогенетическом уровне, так же, как живы в нас наши родные люди.

Дело в том, что мы привыкли использовать внешние, а не внутренние ресурсы. А все ресурсы для жизни - уже в нас. Мы легко пользуемся энергией нашего позитивного, благополучного опыта. Но сейчас мы учимся доставать энергию в негативном опыте, которая часто заблокирована в стыде, в страхе, в боли. ИРПси терапия позволяет это сделать. Трансформация чаще всего идет через благодарность, именно в благодарность мы превращаем обиду: ваш близкий человек столько лет был рядом с вами, и вы даже не поблагодарили его за это?

Однажды, во время выступления с лекцией, среди пришедших ко мне записок, был вопрос от одной женщины из зала. У нее недавно умер сын 9-ти лет. Записок было много, а времени мало, отвечать пришлось быстро, поэтому я сказала: «Он сделал вас мамой, 9 лет был рядом с вами, и вам не за что его поблагодарить?» Эта фраза «попала в точку». Теперь на каждую лекцию, которую я читаю в том городе, эта женщина приходит и приносит мне букет цветов: «Надо же, он ушел, а я его даже не поблагодарила». Обиделась, что он так рано ушел.

Хочу привести еще один пример, случай с Машей, девушкой 20 лет. Она два года находилась в наркотической зависимости и сидела на героине, когда пришла ко мне на консультацию. Девушка решительно заявила: «Выкарабкиваться надо из этого дерьма». Когда Маша была подростком, ее отец выпивал, в пьяном состоянии бил и гонял маму по всему микрорайону. В один из таких дней Маша не выдержала и выкрикнула ему в эмоциях: «Лучше б ты повесился, чем так мучить всех». И так случилось, что через какое-то время ее отец действительно повесился. Он сделал это в ванной, но Маша после его смерти увидела его не там, а уже в гробу. Этот момент очень важен, и я стала спрашивать ее, что лежало в гробу. Она отвечала: «папа»,- и плакала. Тогда я обратила ее внимание на форму вопроса, не «кто», а «что» лежало в гробу? Она отвечала: труп, покойник… Я спрашивала снова и снова... И на седьмой раз она сказала:

- Тело лежало в гробу.

- А где папина душа?

- Здесь, - она показала на место рядом с собой.

- А твоя?

- Там, - к этому вопросу девушка уже горько плакала.

- А твое тело?

- Здесь.

- И ты решила сесть на героин, чтобы побыстрее отправить свое тело туда, где твоя живая душа? Рядом с папиным мертвым телом?

Трагедия Маши была в том, что она взяла на себя вину за смерть папы, связав его способ самоубийства со своей сказанной в ссоре фразой. Но причина была в другом, ее отец сильно пил и не мог иначе придушить свой алкоголизм. Он слился со своей зависимостью, и задушить ее мог только, задушив себя. Других вариантов этот человек к тому времени не видел.

Консультация завершилась тем, что девушка произносила новые для себя слова: «Я, Маша, прощаю себя за то, что я очень обиделась, на папу, что он ушел и оставил меня с этой виной и этой болью. Это его выбор. Я разрешаю себе общаться с его живой душой, а не с мертвым телом. И говорить ему, хоть каждую минуту: я люблю тебя, папа. Я благодарю тебя, папа, за то, что столько времени ты был со мной. Я обиделась на то, что ты ушел, забыв о благодарности за то, что я здесь.

Мы все знаем, что душа бессмертна. У нас есть привычка реагировать на смерть тела и забывать про бессмертную живую душу. Мы привыкли вместе с телом умерщвлять душу. А все, что нужно, это начать общаться с вечно живой душой.